Новости

Тарковский и Черепащук. История, о которой можно было снять хороший фильм…

За каждым великим человеком стоят родители.
Сегодня, 4 апреля выдающемуся режиссеру, сценаристу, народному артисту РСФСР Андрею Тарковскому исполнилось бы 90 лет.

А мы с вами сегодня вспомним отца 
Андрея Тарковского, Арсения, который стал старшим товарищем, наставником для нашего земляка, астрофизика с мировым именем, Анатолия Черепащука. 

В архиве ученого из Сызрани до сих пор хранятся письма Тарковского старшего. А в семье Тарковских хорошо помнят историю о том, как отец помог открыть миру новое светило астрофизики из Сызрани.

Анатолий Михайлович Черепащук — директор Государственного астрономического института имени П. К. Штернберга (ГАИШ). В его распоряжении мощнейшая обсерватория Москвы. А 60 с лишним лет назад комсомолец Толя из приволжского города Сызрань даже не мечтал купить готовый телескоп — это было нереально. Мечтал Черепащук о двух простых круглых стеклах. 
В 13 лет Толя с трудом раздобыл толстое зеркало, выпилил из него два диска. При шлифовке рука дрогнула, и острый край стекла разрезал мальчику сухожилия.

Мама надоумила: обратись к тому самому ученому, который написал руководство по сборке телескопа. Этим автором был Михаил Навашин, известный биолог и астроном-любитель. В апреле 1955 года 15-летний Толя, ни на что не надеясь, послал ему письмо. И получил очень теплый ответ и два стеклянных диска. Окрыленный юноша тут же начал делать зеркало.

А 10 сентября случилась катастрофа. Толя написал Навашину, что, покрыв стекло слоем серебра, поставил его сушиться на полку, застланную скатеркой. «Вдруг слышу: грохот. Подбегаю и вижу: скатерка вместе с зеркалом лежит на полу, а в угол забился испуганный котенок. Разворачиваю скатерку и с ужасом вижу, что зеркало треснуло пополам», — рассказывал он в письме от 17 октября.

Толе было даже не столько жаль многомесячной работы, сколько стыдно перед ученым: не оправдал доверия! Он надеялся, что Навашин ободрит его, утешит. Но тянулись месяцы, а ответа не было.

И вдруг в феврале 1956 года пришло письмо. Но не от Навашина. А от жителя подмосковного поселка Голицыно, которому Навашин про Толю рассказал.
«Я член Совета московского отделения Всесоюзного астрономо-геодезического общества (ВАГО), — представился автор письма. — Хоть в ведение нашего отделения и не входит работа с любителями астрономии, живущими вне Москвы и Московской области, мне захотелось помочь Вам, потому что Вы кажетесь мне мальчиком, преданным нашей науке…»
Автора письма звали Арсений Александрович Тарковский.

К юному коллеге Тарковский отнесся сочувственно и в то же время сурово:
«Я узнал о том, что Вы построили механическую часть телескопа, изготовили зеркало и разбили его. Я знаю, что непосредственной причиной гибели зеркала была кошка, но пишу — «Вы разбили зеркало», потому что все-таки виноваты в этом Вы, а не она. Вам надо было быть поосторожней: астроном должен быть чрезвычайно предусмотрителен и аккуратен, иначе его работы слишком часто будут обесцениваться. Вы должны были предусмотреть, что с зеркалом может случиться неприятность, если его положить туда, откуда оно может упасть, где его может кто-нибудь испортить. Мне известно и то, как тяжело Вы переживали свое несчастие…»
Оказалось, что Тарковский узнал о Толиной беде давно и все это время искал нужное стекло. И теперь готов был прислать Толе два отличных немецких диска.

В ответном письме Черепащук признался:
«Не знаю, как я смогу выразить Вам мою благодарность за оказанное доверие и веру в человека <…> Котенка я выдумал. То первое зеркало погибло по моей вине. Я, наверное, поторопился и опустил его при серебрении в слишком горячую воду. В результате оно и лопнуло. Я <…> думал: если напишу все, как было, Михаил Сергеевич мне никогда не простит».

— Папа пересказывал новости из Сызрани с радостью и восхищением, — говорит дочь поэта Марина Арсеньевна. — К сожалению, я знаю об этом меньше, чем могла бы: мы ведь жили отдельно от него, виделись нечасто.
30 марта Тарковский послал в Сызрань астрономические атласы и три окуляра.

Звездный час семьи Тарковских пробил в 1962 году. 9 мая на экраны вышел фильм 30-летнего Андрея Тарковского «Иваново детство». В том же году 55-летний отец режиссера Арсений Александрович издал свой первый поэтический сборник «Перед снегом».
— Фамилия «Тарковский» оказалась у всех на слуху, и я понял, кто же был тот человек, что прислал мне стекла, — вспоминает Анатолий Черепащук. — Я уже жил в Москве, учился в МГУ, но напоминать Арсению Александровичу о себе не стал. Не до того было…
Годы шли. В 1973 году Анатолий Черепащук узнал о смерти Михаила Навашина и пожалел, что не успел с ним встретиться. Надо было не упустить возможность увидеть хотя бы второго своего доброго гения. И в начале 1980-х годов Анатолий Михайлович, в то время заведующий отделом ГАИШ, пригласил Арсения Тарковского выступить перед сотрудниками института. После выступления Черепащук подошел к нему и представился.
— Он удивленно посмотрел на меня и сказал: «Какой вы большой!» — вспоминает Анатолий Михайлович. — Четверть века тому назад он переписывался с мальчиком, а тут перед ним стоял сорокалетний мужчина. Арсений Александрович пригласил меня к себе домой, где за чашкой чая мы вспоминали нашу переписку.
Звездочет-любитель жадно слушал звездочета-профессионала. Тарковский расспрашивал Черепащука о новейших достижениях астрономии. А потом пожаловался на свой телескоп — прибор перестал давать четкие изображения. Анатолий Михайлович прислал к поэту своего аспиранта с золотыми руками, и тот все наладил.
Анатолий Черепащук до сих пор благодарен поэту и на полном серьезе называет его одним из своих учителей в астрономии.
— Его рыцарский поступок поддержал меня в мои трудные дни, — говорит Анатолий Михайлович. — Это счастье, что в самом начале пути мне повстречались такие замечательные учителя. Я до сих пор стараюсь брать с них пример.

*текст подготовлен с выдержками статьи из журналиста Марии Раевской (Вечерняя Москва,2017)
Made on
Tilda